|
Из газет 1930-1937 гг.
Художник - Николай Копейкин
Серия "ПРО..." - книга пятнадцатая Продюсер
Михаил Сапего
Иллюстрации
Николай Копейкин
Компьютерное обеспечение
Дмитрий (Митрич) ДРОЗДЕЦКИЙ
"Красный Матрос" и авторы проекта благодарят:
Марину Ольховскую
Елену Летенкову
Александра Каштаньера
Александра Прилуцкого
Андрея Герасёва
Отдельное спасибо
Андрею Ефимову (Феме)
36 стр.
Тираж: 500 экз.
ISBN 5-7187-4193-3
"Красный Матрос" - книга сто первая
Серия "ПРО..." - книга пятнадцатая
"ПРОисшествия" - книга четвёртая
ОТ "КРАСНОГО МАТРОСА"
...Я говорю: "Да здравствует история!"
головою падаю под трактор.
Павел Коган, "Монолог"
В редакции: "Тут вот сообщение,
что найдено средство против бубонной чумы.
Вы не знаете - наша партия за
чуму или против?"
Карел Чапек
Краткость - сестра таланта, но теща журналиста
NN
"В рамках серии ПРОисшествия "Красный матрос" приглашает своих читателей погрузиться в тридцатые годы прошлого столетия. С позиций современной истории это предвоенное десятилетие до сих пор считается наиболее спорным и, пожалуй, самым неоднозначным из семидесятилетней жизни страны с названием Советский Союз. Ну да не будем углубляться в исторические дебри и вступать в полемику о том, какая из двух чаш для судьбы страны была весомей: та, на которой гиганты индустриализации, Чкалов, Стаханов и бои на озере Хасан, или та, где Соловки, террор 37-го года и пакт Молотова-Рибентроппа. В данном случае нас интересуют исключительно газеты. Точнее, истории "маленьких людей" на их страницах."
Тридцатые - время дальнейшего развития партийно-советской печати.
Это время рождения принципиально нового типа печатного издания - "многотиражки".
Время, когда газета окончательно становится не информационным
транслятором, а идеологическим рупором.
Постановлением ЦК ВКП(б) от 11 августа
1930г. тип районной газеты отныне определяется как
"массовый политический орган с ярко выраженным
производственным характером". Соответственно,
центральные издания можно охарактеризовать как
тот же самый политический орган, но только с
ярко выраженным "идеологическим и партийным
уклоном". Бульварная (желтая) пресса окончательно
почила в бозе вместе с угаром НЭПа и воскреснет
(на радость ли? на горе ли?) еще очень нескоро
Юмор задавлен сатирой, репортаж - фельетоном,
а "оперативу" уготовлена участь пасынка. Ибо
основной тон в газете задают передовицы, а
те чаще всего распланированы, согласованы и
утверждены уже на месяц вперед.
"Скучно, девицы", не раз цитировали мы незабвенного Остапа Ибрагимовиа, часами
просиживая в газетном фонде Публички "в поисках сюжета для новой песни".
Если в свое время положение с искрометными газетными происшествиями
двадцатых годов мы окрестили как "засада", то вот с аналогичными годов тридцатых
наблюдалась уже "засада полная". Если и попадались отдельные радующие глаз историйки,
то выписаны они были, с как правило, назидательно-менторским слогом,
с обязательным "разоблачением" и неизменными оргвыводами ("доколе?..", "таким не место...",
"обратить внимание...", "призвать к ответу..." и прочая).
Само по себе происшествие как краткая беспристрастная констатация факта по сути,
сделалось газетным неформатом. Поскольку основные задачи газетной заметки
были определены как идеологическая и воспитательная. (А в некоторых случаях
и задача административная, так как нередко публикации в газете воспринимались
как прямое руководство к действию).
Столь же бесцветными в эти годы становятся и заголовки к заметкам:
"Самоотверженный поступок", "Короткие сигналы", "Несчастный случай",
"Хулиган"... Все правильно - теория партийно-советской печати
решительно отвергала интригующе-игривое наполнение заголовка,
издавна практикуемое пеатью буржуазной. "Интриговать читателей -
это значит печатать большое количество материала с крикливыми,
сенсационными заголовками. В угоду и по требованию капитализма
буржуазные газеты культивируют в массах простых людей нездоровый
интерес к разного рода сообщениям о грабежах, убийствах, пожарах и т.п.,
тем самым отвлекая их от политической борьбы..." (цитата из методического
пособия "Справочник журналиста").
И все же мы не сдавались. И в конечном итоге на двадцать-тридцать-пятьдесят
просмотренных газет все равно находились одна-две публикации,
повергавшие нас в то самое "упоительное состояние" (см. далее),
которому, собственно, и посвящены и эта малая книжица, и вся наша серия в целом.
Что же касается наполнения самих происшествий тридцатых,
то по сравнению с предыдущими десятилетиями кардинального изменения
здесь не произошло. Также как и раньше в их основе все те же пьянка,
хулиганка, алчность, любовь и человеческая глупость...
"Всегда несчастья начинаются с глупостей, - писал в те годы великий
"грустный сказочник" Евгений Шварц. - С умного не начнется".
Игорь Шушарин
Михаил Сапего
Дмитрий (Митрич) Дроздецкий
|
